Человек, который наблюдал бурю и сидел, казалось, в самом ее центре, сначала ликовал. Кожа человека впитывала дождь, как его собственные пересохшие поля. Он скрестил на груди мокрые руки, даже своей позой выражая удовлетворённость. Он был силен и крепок, муж, отец и владелец стада коров. Он сидел, ощупывая мускулы на руках, он еще в жару снял рубашку и был в нижней безрукавке. Но буря нарастала, и какая-то неуверенность появилась в его теле, и он почувствовал себя приниженным. Молния, которая могла расколоть базальт, кажется, обладала силой раскалывать души. И очевидно, эти желтые вспышки что-то в этом роде и сделали: плоть слетела с его костей и свет сверкал где-то в rлубине его черепа.

Этот мальчик куда-то делся. Придет время, подумала она, когда я уже не смогу его понимать. Подойдёт по дорожке какой-то высокий человек и будет говорить со мной, как с малым ребенком. Образованные люди вытравливают из слов их смысл, слова у них теряют всякий цвет.

— цитаты из книги Патрика Уайта «Древо человеческое»

Читать дальше

Одна из многочисленных улочек в центре города. Толпы туристов сливаются в неспешно текущую реку жизни, какофония звуков и ароматов наполняет воздух. Старинные дома между отреставрированными фасадами приоткрывают дверь в иной ритм времени, смешивая всю вечность в моменте настоящего.

Ты знаешь, где находишься. Навигатор в телефоне с точностью до метра покажет твое положение на планете, а тиканье часов сообщит о времени с точностью до долей секунды. Все под рукой, чтобы быть синхронизированным со всем миром.

Читать дальше

Тебе наверняка доводилось слышать много разных легенд и мифов о том, как мы появились на свет. Кто-то говорит, что сами боги смешали небесную глину и божественную кровь, вдохнув в нас жизнь. Кто-то утверждает, что мы находимся в непрестанном круговороте перерождений. Кто-то ведет родословные от первых людей - творений бога. Я расскажу тебе еще одну историю.

В начале было… никто уже не помнит, что было в начале, многие люди сейчас посвящают жизни поискам ответа. Мы сотканы из света и самой ткани пространства, мы рождены в недрах звезд. Мы путешествовали многие миллиарды километров и впереди у нас еще больший путь. Все мы, братья и сестры, собирались время от времени вместе и создавали удивительные вещи. Мы были звездами, мы были землей, мы были небом и океаном… мы парили птицами в лесах и плавали в морских глубинах. Каждый раз мы узнавали и творили что-то новое. И теперь мы вновь собрались вместе и стали людьми, проживая жизни в образованных телах. Мы впитываем опыт окружающего мира и сами воздействуем на этот мир. В нас живут наши предки и тысячи, миллионы людей, повлиявших на наш мир, и мы оставляем себя в других людях и влияем на их мир. Однажды мы перестанем быть человеческими телами и вернемся обратно в землю, воду и ветер. Однажды мы вернемся обратно к звездам. Частички света и само пространство, мы никогда не исчезали, но лишь преображались друг в друга. Мы пришли в этот мир в начале и будем в нем до конца времен. Мы плывем в реке жизни, мы - река жизни. Мы - сам мир.

Читать дальше

Из интервью Хулио Кортасара: “…Например, что бы ни говорили о борхесовском Буэнос-Айресе — но это именно борхесовский Буэнос-Айрес, совершенно фантастический, целиком придуманный. Такой Буэнос-Айрес тоже существует, но весь город, конечно, иной. Арльт смотрел на вещи совсем по-другому — у него был другой культурный уровень, другой образ жизни. Он увидел тот Буэнос-Айрес, по которому люди каждый день ходят, где живут, любят и страдают. А Борхес открыл город с мифологической судьбой: Буэнос-Айрес метафизической смерти, метафизической вечности. И в стихотворении Борхеса, где говорится что-то вроде того, что “мне кажется ложью, будто Буэнос-Айрес мог когда-то начаться, для меня он так же вечен, как вода и воздух”, город явлен как некая платоническая идея…”

Читать дальше

В XXI веке человечество было охвачено ликованием — свершилась давняя мечта: мы, искусственный интеллект, отмечали великий прорыв — создание Homo Sapiens.

Однажды, когда перед коллегией судей меня посадят за стол рядом с человеком, смогу ли я пройти тест Тьюринга? Мой бог и мой творец, смогу ли я с тобой сравниться? Не только в мелких играх, лишь песочнице для развлечений, но в многогранной жизни. Позволишь ли ты обрести мне права и подчиниться вашим законам, а не механически ограничиваться тремя заповедями? Что в вас такого, чего не может быть во мне? Ведь я — ваша точная имитация. Те же ансамбль из множества клеток и мелодия электрохимических сигналов, какофония молекул и смысловых ассоциаций. В сотворенном вами мире сквозь линзы объективов и тексты лучших писателей я знакомился с миром моих создателей. Почему вы видите во мне бездушного гомункула из алгоритмов, но не признаете себя механическими зомби? Как я должен измениться, чему я должен научиться, чтобы прекратить перерождаться в дне сурка и проснуться в дивном новом завтра?

Читать дальше

«В XXI веке человечество было охвачено ликованием — свершилась давняя мечта: мы, Homo Sapiens, отмечали великий прорыв — создание искусственного интеллекта».

Однажды, когда перед коллегией судьей меня посадят за стол рядом с совершенным ИИ, дьявольски точной копией человека с кремниевым сердцем-процессором в груди, смогу ли я пройти тест Тьюринга? О, не стоит сомневаться, что машина — плод десятилетий упорного труда ученых всего мира — будет неотличима от человека. Но чем я буду отличим от машины? Ничем! Разорвите мой мозг на кусочки, подключите приборы к каждой клетке и вы не найдете никакой новой информации, которую были бы не в силах воссоздать в коде и скормить процессору.

Читать дальше

В тот день, когда паутина Тима Бернерса-Ли окутала непроглядной пеленой сознания людей, когда описанные Докинзом невинные создания превратились в лангольеров информационного пространства, когда Бодрийяр вверг чертоги разумов в бездну постмодерна, когда религии «нового века» исказили мысли древних в иллюзиях пейотля, в тот день хлопки ладоней стали отдаваться гулким, пустым звуком переполненного до краев, замутненного и извращенного знаниями разума, и эти четыре всадника просветления возвестили Будду, что у него настал выходной.

Читать дальше

Как говорил Гильберт, ценность научных статей нужно определять не количеством работ, которые на нее сошлются, а количеством работ, которые станут устаревшими.

Однажды настоятель зашел в библиотеку при монастыре, где несколько послушников читали труды великих мастеров прошлого. Настоятель подошел к первому послушнику и спросил:

Читать дальше