И луна на безоблачном небе неприятна
Читаю книгу The Japanese Teahouse (Wolfgang Fehrer) о традициях и истории японской чайной церемонии. Одна из ключевых идей, красной нитью проходящих через всю книгу, заключается в том, что японская чайная церемония, как мы ее знаем сейчас, была такой не с самого появления и менялась подчас неожиданным образом. Раньше, например, во время церемонии в начале устраивали прием еды с употреблением саке. С такими традициями я бы стал алкоголиком -_- Несмотря на тесную связь с дзен-буддизмом, эстетика ваби проникла в чайную церемонию лишь спустя века.
Мурата Сюко (1422–1502), о котором пойдет речь, считается основателем японской чайной церемонии, как мы ее знаем. Он вырос в богатой купеческой семье в городе Нара и при посредничестве добосю (同朋衆) Ноами (能阿弥) узнал о чайной церемонии в том виде, как она проводилась во дворцах сегуната Асикага. В возрасте двадцати лет он стал учеником Иккю Содзюна (休宗純, 1394-1481), настоятеля монастыря Дайтоку-дзи в Киото, который, согласно кредо "Будда живет в чайной церемонии", обучил его проведению чайной церемонии, как это было принято в дзен-буддийских монастырях.
Мурата Сюко раскритиковал входящие в церемонию пышные торжества, излишнюю формализацию и использование дорогой чайной посуды. Вместо этого он выступал за церемонию в духе философии дзен и неоднократно подчеркивал единство дзен и чая. Ему принадлежит идея, что чайный мастер - это не слуга для приготовления чая и подачи угощений гостям, но сам хозяин, создающий связь между всеми участниками. Это резко контрастировало с проводившимися тогда церемониями в больших помещениях перед публикой. Нельзя забывать, что тогда в церемониях еще соблюдалась сословная иерархия, упразднить которую было не просто.
В знаменитом письме своему ученику Фуруичи Харима (Письмо сердца, 心の手紙) Мурата Сюко представил свою концепцию и эстетику чайной церемонии. Он рассматривал чай как путь (道), как искусство, формирующее человеческую сущность в целом, которое можно практиковать лишь с преданностью делу и чистым, свободным от эгоистичных чувств сердцем. Чайный мастер должен полностью посвятить себя благополучию гостя. Эта концепция kokoroire (буквально: вкладывать душу, 心入れ) является одной из ключевых и в наше время. С изменением церемониала коренным образом изменилась и эстетика. Он подчеркивал необходимость использования японской посуды, а не только китайской: "Для этого пути важно размыть границы между японскими и китайскими вещами". С керамики Бидзэн (備前焼) и Сигараки (信楽焼) в деревенском стиле началась тенденция от богато украшенной китайской чайной утвари к сдержанной, полускрытой красоте и простоте. Эта новая эстетика ваби не только повлияла на все составляющие церемонии от пиалы до устройства чайного домика, но и в целом стала определяющим элементом японской эстетики. Мурата Сюко предпочитал атмосферу и интимность небольших построек, потому что только в них он видел возможность общения посредством чая. Это предпочтение стало основополагающим правилом для всех последующих нововведений. Комната размером 4.5 татами с более тихой обстановкой для церемонии должна была стать стандартом (размеры татами отличаются от региона к региону, 4.5 татами составят примерно 2.73х2.73 метра). Если раньше комнаты можно было использовать просто для ожидания или в качестве гостевых, то Мурата Сюко был первым, кто спроектировал комнаты исключительно для проведения церемонии.
Таким образом, чайная церемония могла развиваться независимо от материальных условий, важно было только приобретение знаний и навыков. Нововведения мало повлияли на проведения церемоний у знати, но были с энтузиазмом восприняты купцами, разбогатевшими к концу периода Муромати (1336—1573).
Процветание купеческого сословия и потребность во встречах для обсуждения дел и политики привели к созданию комнат для приема гостей в купеческих домах. Это были либо отдельные комнаты в главном здании, либо отдельные постройки в саду. Образцами этих построек служили небольшие хижины, которые с XV века строили на своих землях богатые купцы. Они использовались для проведения поминальных служб и других буддийских церемоний. Одним из ранних примеров является хижина Сандзёниси Санэтака (1455-1537), учёного, поэта, каллиграфа, одного из важнейших деятелей своего времени. Вокруг хижины в углу участка размером 4.5 татами он расставил камни, посадил деревья, обнес деревянным забором и использовал для уединения во время своих занятий. Стены были обиты декоративной доской, полки были покрыты бумагой с обычным узором в китайском стиле karakami. Благодаря подобным зданиям, возведенным вдали от повседневных забот, были созданы места, где ничто не мешало проведению чайных церемоний.
Соги (1421–1502), ученик Мураты Сюко, был центральной фигурой так называемой чайной церемонии Симогё, возникшей в шумном районе Симогё на юге Киото. Он разделял предпочтения учителя к маленьким чайным комнатам и построил домик в дальней части своего участка в центре города, напоминающий хижину отшельника. Этот домик считается прототипом так называемого соан, домика с соломенной крышей. Атмосфера уединенности стала трендом среди богатых и культурных горожан. Хижина служила убежищем от забот повседневной жизни и, казалось, отдаленным укрытием. Если отшельники отворачивались от мира и уходили в горы, то горожане никогда особо не хотели отказываться от общительной городской жизни. Вместо этого они попытались создать место с атмосферой уединенности в горах, но в то же время не упустить из виду удобства городской жизни. Афоризм Мураты Сюко "И луна на безоблачном небе неприятна" говорит о необходимости контраста в эстетике ваби: "горная хижина" становится значимой только в контрасте и в сосуществовании, противоположном богатой городской жизни. Настоящая удаленная хижина отшельника не имела бы смысла.
***Полезнейшая табличка с хронологией из книги The Japanese Teahouse (Wolfgang Fehrer). Исторический период - политические и культурные события - японская чайная церемония.
