Сделал перевод с эсперанто рассказа “Pigopago” из сборника “Marvirinstrato” Тима Вестовера (Tim Westover). Это, пожалуй, один из лучших сборников, который мне доводилось читать. Небольшие по объему рассказы в жанре магического реализма с множеством отсылок к другим сюжетам. У автора приятный слог, он вводит интересные слова на эсперанто. Например, само название сборника “Marvirinstrato” - улица русалок. Само собой, это оригинальная литература на эсперанто, а не перевод с другого языка. В общем, рекомендую: https://www.timwestover.com/marvirinstrato
Каждую пятницу, сразу после восхода солнца, сороки устраивают собственный базар на крыше людского базара. Оба базара — людской и сорочий — начинаются с ранней подготовки. Продавцы фруктов смазывают старые яблоки воском, чтобы те выглядели свежими, а продавцы специй выбирают самые выгодные весы. Сороки расставляют свои изделия так, чтобы они сияли как можно ярче в лучах восходящего солнца. Они кричат и клюются, чтобы добраться до лучших мест.
В хорошую погоду почти каждая сорока залетает на пятничный рынок, ведь здесь можно не только приобрести что-то интересное и выгодно обменяться, но и похвастаться. Знаменитые коллекционеры, такие как Бекоблек, устраивают выставки приобретенных сокровищ: блестящие монеты, круглые крышки от банок, кольца и наперстки, ложки и осколки зеркал.
Как и другие сороки, Бекоблек приносит на базар только предметы на продажу. В своем гнезде он оставляет самые дорогие вещи — красные обертки мороженого Royal Milk. Он с трудом может поверить, что люди добровольно отказываются от подобных вещей. Да, Бекоблеку нравятся монеты, крышки и зеркала, потому что сороки любят блестящие вещи. Но он охотно обменивает их на новые красные обертки мороженого, по-настоящему радующие его сердце.
Для других сорок такие обертки не представляют особого интереса. Однако, зная о предпочтениях Бекоблека, они несут находки на базар в надежде обменять их на свои сокровища — марки, этикетки или ленточки.
У Корвокула большой запас чайных пакетиков. На базаре он обменял их на желтые лотерейные билеты Нуксонука и на почтовые марки Омброовы. Омброове повезло, ведь она получила конверты Криокрака в обмен на пачки из под сигарет. Оторвав марки от конвертов, она продала конверты Фунгофлюгу, а марки — Корвокулу. Сам Корвокул не особо интересуется желтыми лотерейными билетами или марками, но обменивает их у Рандоруба и Кнарокора на рекламные листовки с изображениями людей. Эти фотографии — его единственная настоящая радость, а его гнездо просто наполнено ими. Когда в течение дня не удается найти ничего стоящего, Корвокул перебирает свои сокровища, радуясь и наслаждаясь коллекцией.
Но у него есть конкуренты, ведь другие сороки собирают фотографии людей, открытки с изображениями семей или рекламу игрушек. Для таких драгоценностей проводятся аукционы. Однажды Кнарокор принес на базар особенно красивую фотографию, которая украсит любую коллекцию — полноцветную, изображающую семью с двумя мальчиками, котом и собакой, сидящими у костра. Кнарокор нашел ее приклеенной к окну на многолюдной улице, и достать ее было большой опасностью. Десятки сорок конкурировали за столь желанное фото, но в конце концов Корвокул выиграл, заплатив шестнадцать желтых лотерейных билетов, три красные пуговицы и кукольный парик.
Но потом выяснилось, что Корвокул обманул Кнарокора. Не все лотерейные билеты были желтыми. Корвокул получил розовые и голубые билеты у Небулоназа и Салтосаги, оставив их желтеть под солнцем. Кнарокор понял, что символы на поддельных билетах не соответствуют остальной его коллекции, и обвинил Корвокула в мошенничестве и краже.
«В самом деле, ты мерзкое, мелкое существо», — прокричал Кнарокор. «Я сообщу о тебе в Птичий суд».
Эта угроза была пустой, потому что Птичий суд не заботят такие мелочи, как споры на базаре. Его заботят проблемы десятков тысяч бездомных голубей, судебные иски против кукушек, раздел территории между бесконечно спорящими орлами и обуздание разразившейся войны между певчими птицами и хищниками. Птичий суд вмешивается в дела сорок только в случае большой опасности для птичьего сообщества. Пока что сороки не сильно беспокоили город — по крайней мере, не больше голубей. А по сравнению с пересмешниками сороки — просто ангелы.
Это не значит, что людей всегда устраивает поведение сорок. Их отношения сложные и изменчивые. Когда сороки берут только мусор и барахло, людей это устраивает, но часто сорок интересуют более ценные вещи. Иногда сороки хватают деньги со стола, отрывают новый плакат со стены или крадут ложку из дорогого набора. Сороки маленькие и быстрые, они легко ускользают от размахивающих метлами людей, но куда сложнее избежать кошек или ловушек. Ломбарды больше всех страдают от сорок. Часто они смазывают ядом какую-нибудь блестящую мелочь, от которого сороки долго и мучительно умирают. Так умерла Флюгфоли, хотя многолетний опыт должен был научить ее избегать легкодоступных сокровищ рядом с ломбардом.
Те, кто не хочет убивать сорок, разбрасывают на подоконники металлический мусор, детали сломанных игрушек, черепки от горшков и мелкие иностранные монеты. Эти вещи называются «блестяшки для сорок». Многие молодые сороки в восторге от таких безделушек и охотно приносят их в гнезда или на базар, но потом с грустью осознают, что такой ничего не стоящей мелочи на базаре уже предостаточно. Молодые сороки должны научиться контролировать свои инстинкты. «Не хватайте блестяшки», — повторяют сороки-матери своим птенцам, но молодым сорокам трудно следовать этому совету — до тех пор, пока они впервые не повстречают желаемые всем сердцем вещи. После того, как Бекоблек увидел первую красную обертку или Корвокул нашел первую фотографию, они больше никогда не отвлекались на всякие мелочи.
Но бедная Пепоплюм! Даже когда ее собратья, уже встретившие свои сокровища, больше не отвлекались на всякий хлам, Пепоплюм бесцельно летала и часто обманывалась, без особого энтузиазма хватая любые блестяшки. Ее мать говорила, что Пепоплюм — сорока телом, но не душой. Для Пепоплюм этот приговор звучал слишком жестоко. Да, может она отстала от сородичей, но она еще молода, и не каждая сорока рождается, зная, что коллекционировать.
По рекомендации родственников и друзей Пепоплюм пыталась собирать носовые платки, рукописные листы и спичечные коробки, но все эти вещи в гнезде не приносили ей ни утешения в плохие дни, ни радости и удовлетворения в хорошие дни.
«Почему ты не получаешь радости от спичечных коробков? Они такие разные, такие красивые!» — говорила мать Пепоплюм, которая сама собирала спичечные коробки и втайне радовалась, что ей не приходится соревноваться с дочерью за самые красивые.
В конце концов дядя Айлоарб предложил Пепоплюм собрать хоть что-нибудь для обмена на базаре. Имея постоянный запас, она получит хорошую базу клиентов. Он порекомендовал ей собирать изображения королей и королев на разноцветных прямоугольных бумажках. На них всегда найдется множество покупателей. Хотя такие изображения часто можно увидеть в городе, люди бережно хранят свои «банкноты», и достать их — непростая задача.
Пепоплюм попыталась последовать совету, поскольку альтернатив лучше не было. Она выжидала момента, когда человек оставлял на столе счет официанту и отвлекался. Или она пользовалась спором, когда рассерженный покупатель или ребенок бросает купюры в продавца или родителя, и этот человек не сразу поднимает их с пола. Иногда через окно она видела лежащие на столе банкноты. Если окно открыто и никого не видно, Пепоплюм осмеливалась проникать внутрь и забирать банкноты. Не многие сороки обладают такой же храбростью, и Птичий суд, конечно, запретил бы такое воровство, если бы узнал.
Из-за редкости банкнот на рынке сороки с удовольствием обменивались с Пепоплюм. Она принимала практически все, кроме костей Вердавоста, и не завышала цены. Она могла потребовать спичечный коробок за оранжевую банкноту с портретом короля с мечом, но вместо этого она часто принимала этикетку с консервной банки или обертку от мороженого. Ее мать повторяла, что Пепоплюм — сорока телом, но не душой.
Гнездо Пепоплюм превратилось в бесформенную кучу, полную бирок, веток, чайных пакетиков и лотерейных билетов. Хитрый торговец мог бы комфортно обустроиться со своим имуществом, но Пепоплюм — не хитрый торговец, не довольный коллекционер и не счастливая птичка.
Однажды вечером, проснувшись, Пепоплюм летала в сумерках в поисках банкнот и интересных вещей. С наступлением темноты находить банкноты легче — люди, скупо копят утром купюры, к вечеру становятся беззаботными и почти разбрасывают деньги. Не многие сороки знают этот факт, ведь сороки не любят летать вечерами. В темноте появляются крысы и тараканы, с которыми их порой сравнивают. Ночные поиски протекали без результатов, пока Пепоплюм не увидела сидящего на тротуаре человека. Перед ним лежала шляпа с несколькими монетами и банкнотами. Сам мужчина спал и не обращал внимания на подлетевшую сороку.
Пепоплюм выбрала из шляпы необычную банкноту с изображением замка. Другая сорока, вероятно, возьмет монету, потому что даже старая монета сияет на солнце, но у Пепоплюм уже имелась репутация. Она ухватила купюру и полетела в гнездо.
Из-за ветра с купюрой в клюве было неудобно лететь. Пепоплюм остановилась у подоконника, чтобы перехватить ее поудобнее. За окном разворачивалась странная сцена. Сороки мало разбираются в человеческом мире, потому что человеческие дела происходят слишком медленно и часто скрываются за стенами. Но даже сорока поймет, что мать с пальцами во рту плачущей дочери - это ужасно - настолько ужасно, что сорока должна видеть это, несмотря на опасность. Девочка кричала, сопротивлялась и стонала, но мать одной рукой держала ее за голову, а другой что-то толкала и тянула. И каркала Пепоплюм не потому, что она чувствовала себя способной защитить девочку, а из-за замешательства, досады и ужаса, но ее карканье терялось в происходящей борьбе.
«Ага!» — мать выпрямилась, вынув изо рта девочки маленький красный предмет. «Подожди, сейчас вернусь». Девочка сразу перестала плакать, а вместо этого прижалась языком к щеке, исследуя дырку в зубах. У нее никак не получалось увидеть результат. Она заметила сидящую на подоконнике Пепоплюм и помахала ей рукой. Пепоплюм не знала, что делать. Она была в замешательстве от происходящего и не могла просто улететь.
Мать вернулась, держа в руках яркий белый предмет. «Смотри» — она протянула предмет девочке. Пепоплюм замерла в изумлении. Человеческий зуб. Совершенно белый, как яйцо или облако, и гладкий, как утренний ветерок. Он больше, чем она думала, и у него крошечные ножки, возможно, чтобы крепко держаться во рту. Но, по-видимому, они не удерживали зуб как следует, потому что матери удалось его вырвать. Загадочный предмет только раздразнил Пепоплюм. Никогда раньше она не видела ничего более прекрасного.
— Странно, — сказала девочка. — Что мне с этим делать?
— Иди спать, дорогая, и положи его у кровати на стол. Сегодня вечером придет фея, заберет зуб и оставит тебе что-нибудь красивое взамен.
— Я видела ее, она ждет снаружи, - ответила девочка, ложась спать.
Мать улыбнулась и поцеловала дочь в лоб.
— Если что-нибудь услышишь вечером, не открывай глаз, чтобы не спугнуть фею. Сохраняй спокойствие, притворись спящей, и тебя ждет приятный сюрприз.
Пепоплюм плохо понимала речь людей, слишком мягкую и медлительную.
Мать выключила свет и ушла, оставив девочку и сороку наедине. Пепоплюм потерпела две-три минуты, больше она не могла выдержать. Наконец, она пролезла через приоткрытое окно и прыгнула к столу. Сорока была маленькая и двигалась тихо, но девочка знала о злоумышленнике. Дыхание девочки сменилось частым и поверхностным — уж точно она не спала, а только притворялась. Но Пепоплюм не могла убежать, оставив зуб другому коллекционеру. Что-то в сердце придавало ей храбрости.
Пепоплюм с трудом ухватила зуб, такой гладкий и приятный. Она прижала его осторожно, не слишком сильно, чтобы зуб не вылетел пулей из клюва. Удержать купюру было уже невозможно, так что она оставила ее — это обмен с девушкой, без необходимости торговаться.
Глаза девушки, казалось, дергались под веками — она еле сдерживала любопытство. У Пепоплюм оказался зуб, для других приключений ее храбрости было недостаточно. Быстро, очень быстро она прыгнула к открытому окну, вылезла из узкой форточки и направилась к своему гнезду, чтобы обрести покой, радость и комфорт.
Дома Пепоплюм сделала для зуба ложе из разорванных лотерейных билетов и укрыла его собственными перьями. Два или три раза она просыпалась ночью от карканья ворон или свиста орла, но видя, что белый гладкий зуб благополучно покоится в ее постели, довольная Пепоплюм снова засыпала.
До открытия базара оставалось целых пять дней, и Пепоплюм чуть не лопнула от нетерпения. Она намеревалась показать свою драгоценность другим. Взрослые сороки этого не делают, но и они в молодости, только открыв радость своего сердца, хотели похвастаться сокровищем на весь мир. В пятницу Пепоплюм рано прилетела на базар, чтобы найти солнечное место. Бекоблек уже протирал крылом несколько только что приобретенных ложек. Корвокул намеревался поспорить с Пепоплюм за выбранное место, но, увидев зуб, застыл.
«Что это?» — спросил он, но даже после рассказа Пепоплюм Корвокул не поверил услышанному. «У него маленькие ножки! Кто-нибудь видел ножки во рту у человека?» Пепоплюм рассказала свою теорию: ножки — это корни, которые удерживают зубы во рту. «Так почему же зуб выпадает, если у него такие корни?» — спросил Корвокул.
Подлетели другие сороки, и спор стал главной темой базара. Никто не обращал внимания на другие товары, даже Бекоблек оставил свои новые ложки, чтобы увидеть сокровище Пепоплюм. Обычная базарная суета прекратилась, пока велся спор, действительно ли можно вырвать зуб изо рта человека и действительно ли человек охотно оставит такой предмет возле своей кровати? Некоторые детали в истории Пепоплюм не имели смысла: почему мать так мучала свою дочь и почему дочь не плакала после удаления зуба? Такая травма должна быть болезненной. Но в итоге все пришли к заключению, что зуб — настоящее сокровище. Возможно, не такое яркое, как полированная монета, но красивое и достойное для обладания.
За зуб Пепоплюм предлагали спичечные коробки, лотерейные билеты, крышки банок и даже редкий шелковый носовой платок с изображением обнаженной женщины. Некоторые сороки даже предлагали предметы из своих собственных коллекций — конечно, не самые красивые, но это невероятно, чтобы сорока соглашалась отдать часть своей личной коллекции. Пепоплюм не принимала никаких предложений, даже больших. Она уже пыталась собирать спичечные коробки, чайные пакетики, картинки и этикетки, но не было ничего приятнее зуба. С закрытием рынка Пепоплюм унесла его обратно в гнездо; она высиживала его, словно яйцо; заботилась, как о драгоценности; клевала, как зернышко и полировала, как ложку.
Через несколько дней она проснулась от громких криков сорок. Курьеры летали от гнезда к гнезду и объявляли, что на следующий день на восходе солнца Птичий суд огласит новый указ на базаре. Пепоплюм навестила мать, чтобы обсудить столь странную ситуацию. Птичий суд очень редко обращал внимание на сорок.
«Это определенно из-за спичечных коробков» — сказала мать. «Птичий суд долгое время считал, что это самая ценная из всех вещей, и теперь они хотят создать музей. Или, может быть, ввести налог».
Пепоплюм боялась, что указ коснется зуба. Она задавалась вопросом, стоило ли спрятать его. Но спрятать — значит положить в отдаленное, небезопасное, неизвестное и ненадежное место. Скорее она дождется оглашения указа, и, если все сложится плохо, она улетит в гнездо, чтобы защитить свой дом и имущество от голубей-солдат Птичьего суда.
Утром Пепоплюм присоединась к другим сорокам на базаре. Прибыл председатель Птичьего суда, красивая ворона с почти пурпурными перьями. Заместитель министра торговли и безопасности, стоящий рядом с ней лысый ястреб, объявил:
— Из-за глупого поведения, которое может вызвать ненависть людей, среди которых мы живем, и, следовательно, подвергнуть опасности жизнь каждой мирной птицы, было решено и теперь должно быть провозглашено, что ни одна птица, птенец или представитель какой-либо птицы не имеет права входить в человеческий дом, иначе она будет изгнана из нашего круга и из города, а про ее антиобщественное поведение будет сообщено птицам в окрестностях и соседних городах. Также решено, что обмен человеческими зубами запрещен, и несоблюдение закона будет иметь такие же последствия.
По большей части сороки отреагировали на объявление апатично — они ожидали чего-то более радикального, например, смертной казни или налога, но Пепоплюм дрожала. Возможно ли, что ее приключение поставило под угрозу сообщество птиц? Все посчитали, что она обидела девочку, или девочка пожаловалась матери на злую «фею»? Она хотела спросить, является ли теперь незаконным владение зубом, а не только «обмен», но боялась ответа.
К Пепоплюм подлетела мать. «Я слышала от дяди Айлоарба, который случайно слышал разговор между Бекоблеком и Кнарокором, что Птичий суд вынес решение в пользу бедного Вердавоста. Он, по-видимому, завидовал тебе и залетел в человеческий дом, чтобы найти зуб. Неужели он думал, что сможет вытащить что-нибудь из человеческого рта? Ужас! Тупица! Домохозяйка гоняла его метлой, и теперь на этой улице появился патруль вооруженных метлами домохозяек. Когда-то улица была хорошим местом для поиска спичечных коробков, но теперь летать там невозможно из-за метел. Две кукушки увидели, что натворил Вердавост, и сообщили о случившемся в Птичий суд».
Мать не знала, осудил ли Птичий суд Вердавоста или позволил ему сбежать. Честно говоря, для Пепоплюм это не имело значения. Она была счастлива, что не несет прямой ответственности за приговор.
Однако счастье Пепоплюм длилось не долго: голуби-солдаты из Птичьего суда ждали ее в гнезде — они пришли забрать человеческий зуб. И, несмотря на ее предыдущие обещания защищать дом и имущество, Пепоплюм не стала кричать, ругаться и взывать к Птичий суду. Она отвела солдат к тайнику и позволила забрать зуб. Дикари! Бесполезные голуби — если бы они были способны чувствовать красоту и добро, они бы восхитились зубом и не смогли бы ограбить Пепоплюм.
Пепоплюм сидела среди своей коллекции перьев и других предметов до наступления темноты. Она не плакала, не злилась, не тосковала — она… ничего не чувствовала. Ничего. Пустота. Если бы начался дождь, это было бы к месту, но ночь выдалась ясная и теплая, и откуда-то доносился человеческий и птичий смех.
Несколько ночей Пепоплюм почти не двигалась, она даже не летала на пятничный базар. Мать заглядывала к ней, чтобы приободрить: «Не волнуйся, маленькое яичко. Не обязательно собирать зубы. Ты можешь собирать спичечные коробки! У тебя уже есть два-три хороших коробка со спичками в гнезде. Я помогу».
Раз у Пепоплюм не было зуба, ей пришлось довольствоваться спичечными коробками — глупыми, обычными, бесполезными, грязными спичками. И Пепоплюм не хотела ими довольствоваться. Спички в гнезде вызывали у нее отвращение, и она улетела на поиски зуба.
Пепоплюм заглянула в школы, где дети показывали друг другу дырки во рту, в которых недавно были зубы. Но самих зубов она не обнаружила. Пепоплюм залетела на похороны, но люди там желали видеть прекрасную улыбку на лице умершего родственника.
Рядом с баром завязалась потасовка между молодыми людьми, у Пепоплюм появилась надежда. Удар исподтишка выбил что-то изо рта у мужчины, и когда зеваки аплодировали ему, Пепоплюм обнаружила зуб. Но он был красный и поврежденный, грязный и грубый — образец несовершенный и недостойный. Никто не сравнил бы его с идеальным зубом девочки, и мысли Пепоплюм вернулись к ней. Если она уже потеряла один зуб, она может потерять и другой. Как птенец теряет свои серые перья и становится черно-белым.
Пепоплюм полетела к знакомому подоконнику. Никого не было видно, но Пепоплюм все ждала и ждала. Наконец появилась девочка, но она легла спать, не обращая внимания на Пепоплюм и не оставляя зуба к столе. Ожидание может быть бессмысленно; стоит ли ей залететь в комнату и заняться поисками? Но это опасно, незаконно и без гарантии вознаграждения. Когда девочка ушла в школу утром, Пепоплюм полетела домой, в свое гнездо, чтобы поспать. Но она вернулась к подоконнику до наступления сумерек и вновь стала ждать.
На третью ночь Пепоплюм была потрясена до глубины души, когда девочка постучала в окно. В руке у нее было что-то белое — зуб! Девочка открыла окно и легла спать, хотя только недавно стемнело. Она громко и фальшиво зевнула, положила зуб на ближайший стол и закрыла глаза. Из девочки была неопытная актриса.
Ловушка или уловка? Пепоплюм не видела ни домохозяйки с метлой, ни кукушек, которые полетели бы в Птичий суд. Испуганная и взволнованная, Пепоплюм запрыгнула в окно и подлетела к столу.
«А вот и ты!» — проснувшись произнесла девочка. Быстрым движением руки она накрыла зуб, и Пепоплюм не посмела клюнуть ее. «Я видела тебя несколько дней назад, и в тот день у меня выпал зуб. Ты зубная фея, ты пришла за ним, не так ли?»
Пепоплюм не понимала полностью и не могла ответить человеческими словами. Она ответила щебетанием.
«Мама сказала, что ты принесешь мне приятный сюрприз. Ну, в прошлый раз ты оставила мне деньги. Но это не был приятный сюрприз. Когда моя мать увидела это, она очень разозлилась: “Откуда у тебя такие большие деньги? Ты украла их?” Я пыталась объяснить, что их принесла зубная фея, но мать не поверила. Она сказала, что зубная фея приносит только монеты, а не такие банкноты, и, кроме того, зубная фея еще не приходила… ну, в любом случае, ты должна дать мне что-нибудь получше банкноты, потому что в прошлый раз меня наказали».
Пепоплюм не все поняла, но торг звучит одинаково на всех языках. Конечно, Птичий суд не только изгонит ее за такое поведение, но даже приговорит к смерти. Но вот зуб под рукой девушки, белый, гладкий, такой яркий и красивый! Оставлять зуб, чтобы забрать товары из гнезда, страшно — Пепоплюм трижды прощебетала: «Я сейчас вернусь!»
В мгновение ока она вернулась с клювом, полным лотерейных билетов и чайных пакетиков, но девушка не согласилась на обмен. «Это мусор!» — сказала она, и Пепоплюм сразу же пожалела о своем выборе. Конечно, зуб чрезвычайно ценный и за него требуется что-то ценное. Она принесла из своего гнезда блестящую монету, которую схватила с тротуара, когда та выпала из кармана плачущего молодого человека в гавани. Монета не была испачкана, она сияла подобно полной луне. Но и это не устроило девочку. «Мои одноклассники получают монеты, когда теряют зубы. Это не сюрприз, это недостаточно хорошо или красиво». Но у Пепоплюм не было ничего ценнее этой монеты. Если бы у нее были ложки, как у Бекоблека, она бы с радостью отдала их девушке. Может быть, Пепоплюм сможет обменять монету у Бекоблека на ложку…
И тут она осознала свою ошибку. Она думала как сорока, а не как девочка. Любая сорока с радостью обменяет такие богатства, как лотерейные билеты, чайные пакетики, монеты и ложки, но у людей другие ценности. Они хотят чего-то похожего для себя.
Пепоплюм вернулась с изображением, вырванным из календаря. На нем была изображена очень похожая девочка, игравшая зимой в снегу, а ее красные щеки сильно контрастировали с белым-белым снегом. Впервые увидев изображение, Пепоплюм нашла его красивым. Такое определенно стоит иметь в коллекции. Но девочка не отдала зуб. Пепоплюм даже немного обрадовалась, ей не нужно было отказываться от фотографии.
Она вернулась с другим изображением — королевой на золотом коне с короной и луком. Пепоплюм выбрала его, потому что решила, что это польстит девочке. Но нет. «В моих сборниках рассказов есть такие картинки», — сказала девочка, но Пепоплюм поняла только то, что девушка не отдаст зуб.
Снова она полетела к своему гнезду и переворошила всю коллекцию. Платки и этикетки не принимаются; как и фотографии, крышки от бутылок, слесарные изделия и банкноты. Из всего этого подойдет только спичечный коробок. Он красный, как рот, а на нем белый квадрат, как зуб. Если девочка откажется и от спичечного коробка, Пепоплюм бросится в реку — у нее больше ничего нет, и теперь, видя сходство с зубом, она не выдержит печальных воспоминаний.
Беспокойство оказалось напрасным, девочка была в восторге от спичечного коробка. «Моя мама не разрешает мне иметь спички! Какой приятный сюрприз! Прелесть!»
Девочка открыла коробок и достала спичку. Не долго думая, она со знанием дела чиркнула спичкой о поверхность коробка — искры, сера, пламя. От девочки и сороки образовались необычные тени, Пепоплюм зачарованно смотрела на пламя. Она не знала, что спички могут делать подобное… знает ли ее мать? Пепоплюм сделала шаг вперед, ближе к огню, и ее когти коснулись чего-то твердого — зуба.
Девочка смотрела на пламя, для нее больше не было ни зуба, ни сороки. Очевидно, она была довольна сделкой, и Пепоплюм взяла зуб. У подоконника она заколебалась. Нужно убедиться, что там нет кукушек, которые разоблачат ее нарушения. Она вновь взглянула на мерцающую спичку.
Дверь спальни медленно открылась, в комнату тихо вошла мать. Она пыталась не разбудить дочь? В ее руке светилось что-то круглое - монета. Но, заметив огонь, мать вскрикнула.
«Что тут происходит?» — мать почти что прыгнула на кровать и погасила пламя кончиками пальцев. «Спички? Откуда ты их взяла? Ты украла их с кухни?»
«Нет, мама, я их не крала!» ответила девочка. «Фея принесла их мне в обмен на зуб. Разве это не здорово?»
«Совсем не здорово. О какой зубной фее ты говоришь?»
Маленькая, черно-белая, с крыльями… Не забирай их, мама! У вас уже есть куча спичек! Вы показываете их своим друзьям за чаем».
«Дорогая, я достала и использовала спички из тех коробков. Зачем собирать спички? Они всегда одни и те же — щепочки, красные, пламя. К тому же они опасны. Интересны только коробки».
Остальную часть разговора Пепоплюм не слышала. Когда притягательный танец пламени погас, она осознала опасность разгневанной домохозяйки и шпионов птичьего суда. Она очень рискует ради крошечного белого зуба — холодного, бледного, безжизненного. Но это сокровище, определенно сокровище! Другие сороки наверняка захотят его. Пепоплюм летела с крепко зажатым в клюве зубом.
Она добралась до гнезда уже под дождем, но, несмотря на погоду, ей было тепло. Глубоко-глубоко в своем гнезде она спрятала зуб, и тайну в своем сердце. Наконец она закрывала глаза и уснула, довольная и спокойная.
Ей снился огонь.
Название рассказа «Pigopago» содержит игру слов: pigo - сорока; pago - плата, взнос. Конечно, это было бы самым точным переводом. Фраза «блестяшки для сорок» допускает некоторую вольность при попытке сохранить ее разговорное употребление жителями города.
Столь удачно подобранные автором имена сорок были оставлены оригинальными, но их можно перевести. Например, Пепоплюм - Pepoplum’: pepi - чирикать, щебетать; plumo - перо. Бекоблек - Bekoblek’: beko - клюв; bleki - издавать крики.